Андрей Баззаев "СКИФ"

Сохраняя себя

Печать E-mail

Волею судеб автор этих строк знаком и дружен с замечательным петербургским художником Андреем Баззаевым (Скифом) около двадцати лет.

         За это время было немало встреч, разговоров о жизни и об искусстве, поздравлений с открытием выставок, в том числе персональных. Рад, что удалось осуществить ряд публикаций о творчестве живописца – в петербургских изданиях и на родине А.Баззаева, в Осетии. Довелось участвовать и в телепередачах, посвященных его искусству.

         Казалось бы, все уже ясно, «разложено по полочкам». При всем при том оказывается необходимым еще и еще раз обращаться к осмыслению этого художнического феномена.

 

* * *

 

         …Представим себе дерево, пересаженное в другую почву. Корни помнят родную землю, где из семечка родилась и развилась жизнь. Генетика предопределяет образ дерева, форму и аромат его плодов. А вот пышность и зелень кроны зависят от сегодняшнего дождя и солнца. Все это вместе и создает подлинное «дерево жизни»…

         Корни Андрея Константиновича Баззаева – в горах Кавказа. Он родился в селении Везури, республика Южная Осетия-Алания. Генетика, назовем так череду уходящих вдаль поколений, таинственно мерцает именами предков осетин – алан, сарматов и скифов, людей воинственных и гордых. Узнаваемо-притягательная «крона» сложилась в Северной Пальмире, где художник живет с 1978 года.

         Город на Неве для Баззаева – это Академия художеств, где он постигал тайны живописи у известных и уважаемых мастеров: Е.Е.Моисеенко, И.П.Веселкина, В.Г.Сорокина. Это Эрмитаж и Русский музей, сокровищницы книг по искусству. Сам мегаполис с его архитектурным великолепием, простором неба и водной глади. Выставочные залы, где можно было учиться, а позднее, наряду с этим, показывать свои работы, входя в поучительный, опять же, диалог со зрителем.

         Так сформировался художник Баззаев-Скиф. Сын Осетии, он обогатил свой южный темперамент и пылкую любовь к взрастившей его земле уроками петербургской и шире – европейской – художественной традиции.

         Петербургская же художественная традиция в свою очередь глубоко интернациональна. Начиная со своего основания, великий город аккумулировал в себе и давал творческий импульс представителям больших и малых народов едва ли не всей Земли, и, уж во всяком случае, российского культурного пространства.

         Поэтому феномен Андрея Баззаева, сохранившего допетербургское национальное начало, – не исключение из правила, а закономерность. Не всегда, впрочем, оцениваемая позитивно. Существует и такое мнение: искусство национальное – провинциально; оно не вписывается в мейнстрим, предполагающий общемировую идентичность.

         Дело, думается, обстоит как раз наоборот. Именно национальное (при наличии, разумеется, таланта и мастерства) вызывает интерес в эпоху тотальной унификации. Остальное порой уподобляется «культурному Макдональдсу»: вкусненько, быстренько, во всех смыслах необременительно. Поел – и побежал дальше в суете примитивно-плотоядного существования. Загоняющего людей в безликие урбанистические коробки, делающие путешествия в разные страны бессмысленными…

         Лишь недостаток места и желание сосредоточиться на личности нашего героя не позволяют привести здесь впечатляющие примеры национального подхода (отнюдь, конечно, не изоляционистского).

         Так или иначе, убежден в том, что путь Андрея Баззаева, не мимикрирующего под всеобщность, в конечном счете наиболее плодотворен.

 

* * *

 

         Стоит ли подробно перечислять-«расшифровывать» работы художника? Уверен, что нет. Еще Ренуар отмечал, что подлинное произведение искусства «рассказать» невозможно. При всей своей сложности и полиассоциативности произведения Скифа требуют не отвлеченного теоретизирования, но интимного и от этого еще более живого диалога со зрителем. Последнему не удастся ограничиться мимолетным любованием, хотя ряд авторских вещей, прежде всего лирических, представляется материализованной живописной радостью.  Однако, интересующий нас мастер в целом – художник-мыслитель, философ. Через частное, персонифицированное исследует он социальные катаклизмы бытия.

         Справедливость сказанного смогут, думается, оценить (не отказываясь, конечно, от собственных выводов и эмоций) все, кто познакомится с репродукциями настоящего издания. Одна из целей которого - заинтересовать и привести читателя-зрителя к подлинникам, в атмосферу выставочного зала.

         Мы же, отринув мелкие детали повествования, сосредоточимся на тематических пристрастиях живописца. Вот они:

Жизнеописания далеких предков осетин, к которым Баззаев подходит как художник, историк и преданный сын своего народа (не случайно он выбрал себе творческое имя Скиф и назвал так собственного сына).

Родная Земля. Ее пейзажи, народные традиции, портреты выдающихся людей, таких, как Коста Хетагуров и Махарбек Туганов.

Любовь и семья, неразрывные в своей волшебной необходимости. Мы видим это, например, в портретах любимой бабушки Соны (Зассеон), напутствовавшей Андрея в большую жизнь, жены и музы художника Ульяны.

Мир Северной столицы, ставшей для живописца домом и Храмом искусства.

         Наконец – драматическая сторона жизни: война, разрушения, смерть… Отзывчивая душа художника не позволяет отвернуться от трагедии, забыть. Беслан, небольшой осетинский город, ставший известным миру в свою печальную годину, живет в холстах живописца, будоражащих нашу совесть…

         И, словно всевидящее око над переплетением людских судеб, – грозный и, хочется верить, всесочувствующий Уастырджи (теперь называемый святым Георгием), языческий Бог древних алан…

         …Говорят, первое впечатление самое верное. Сразу же после знакомства с Андреем, суровым с виду красавцем-бородачом, родились и были опубликованы строки, передающие ощущения от тогдашней персональной выставки.

         «…При всей интенсивности цвета, вещи этого живописца обладают крепкой ритмической структурой, и, если дать себе труд войти в созидаемый им мир, – широчайшим образным диапазоном. Они серьезны без назидательности и свободны без желания  эпатировать…»

         …Прошло время. Я перебираю репродукции, подготовленные для издания книги, которую вы держите в руках. Их очень много. Поразительно, сколько успел сделать этот человек. А ведь есть еще рисунки, акварели, скульптура – отдельные области, нашедшие отражение в экспозициях и печатных материалах.

         Последовательность просмотра репродукций произвольна, но в любом случае в них, как в капле воды, отражается сотворенный художником мир.

         «Сарматки» – классическая сдержанность в цвете, звонкий ритм луков с натянутой тетивой.

         «Портрет бабушки Зассеон» – внимательно-любовная живопись, боящаяся расплескать воспоминания детства.

         «На берегу» – гимн любви, торжествующей в мощных цветопластических аккордах.

         «Белые ночи» – рафинированно стилизованный образ жительницы большого города, парафраз-антипод блоковского: «…дыша духами и туманами…»

         «Беслан» – неизбывная боль и вместе страстное предостережение безумию.

         Я беру в руки репродукции работ 2008 года: «Двухэтажный танец» и «Состояние у холста» (автопортрет). Их соседство оказывается симптоматичным.

         На первой – «двухэтажные» цепи танцоров, музыканты. Все они, как ни странно на первый взгляд,  объединены холодной цветовой гаммой, ассоциирующейся, скорее всего, с глуховатым рокотом органа.

         На второй, вроде бы, вполне спокойная ситуация – художник в мастерской. Но это «состояние у холста» исполнено такого горения! Всполохи густо-оранжевых мазков на оттеняюще-дополнительных синих. Импульсивная композиция, решительно отсекающая края форм, взаимодействующих в полыхающих живописных контрастах.

Сопоставление работ свидетельствует: художническая интерпретация жизни может быть и совсем неяркой внешне, эмоциональный же накал в душе мастера неизменен.

 

* * *

 

Пять лет, прошедшие со времени представительной юбилейной экспозиции художника, принесли впечатляющие результаты. Но, обретая все большую уверенность и мастерство, автор не ждет гарантированного успеха; одна из ключевых категорий его профессионального подхода – поиск.

Андрей Баззаев-Скиф находится в расцвете своих творческих сил. Сегодняшний день ни в коем случае не итог, но веха на благородном пути художника.

Остается пожелать талантливому, самобытному мастеру, чтобы одоление этого пути и дальше вознаграждалось ни с чем не сравнимой радостью.

 

 

 

Александр Симуни

 

Заслуженный деятель искусств России,

Председатель секции критики и искусствоведения

Санкт-Петербургского Союза художников

 
« О совершенстве....   Художник не стоит на месте »